Штурм Измаила 1790 г.

Военная история 2-й половины 18 века

Wargame Vault

Записки отставного генерал-майора С.И. Мосолова

!Все даты даны по старому стилю!

В Москве я пробыл 4 месяца и влюбился в живущую тут же в доме Степана Степановича у сестры его Марьи Степановны Талызиной, в монастырку девушку пристойную, Настасью Ивановну БутрюмовуБутрюмова Настасья Ивановна (ум. 1830) – жена С.И. Мосолова, похоронена в Спасо-Андрониевом монастыре, в Московском некрополе дано иное написание ее фамилии – Масолова; так же писалась и фамилия их дочери – Софьи Сергеевны, которая была замужем за московским берг-инспектором Макеровским и умерла в 1823 г., которая у них жила, была выучена в монастыре говорить хорошо по-французски и писать, танцовать, петь по нотам и играть немного на фортенияне. Помолвивши с ней Формальным образом, уехал служить на Кавказскую линию в Астраханский полк, в коем был более 4 лет.

В продолжение сего времени 785-го июня 8-го, переправясь чрез реку Терек на Сунже, прогнали толпы бунтовщиков Чеченцев; после уже того как бригадир ПьерииПиери(й) Николай Юрьевич (ум. 1785) – в 1780 г. полковник, командир Астраханского пехотного полка. разбит от Шикаили-имама в дефиле, называемой Ханкале, где и сам убит был, а подполковник егерской пропал КаморскойКаморский – имеется в виду командир Кабардинского егерского батальона майор Сергей Комарский (ум. 1785) (Дубровин Н.Ф. Братья Потемкины на Кавказе. СПб., 1878, с. 528)., а батальон егерей и 2 гранодерския роты совсем разбиты были от его зависти, что Пиерии не хотел разделить с нами над неприятелем победу и от того сам пропал, велено всем собраться к Сунже-реке 7 числа; а Пиерии пришел 6-го, а переправившись начал действие один с своим отрядомподробнее.

Кубанские земли во время Русско-турецких войн 1768-1774 и 1787-1791 гг.
После сего два лета я содержал кордон от Наура до Кизляра уже был произведен премьер-майором 786 года. В команде у меня, были 4 гранодерские роты и 60 человев Гребенских казаков. Гребенскими казаками они названы еще при жизни царя Петра I-го, потому что они возвратились с гребня гор Кавказских; ушедшие из стрельцов Российских и были прощены от Петра I-го после заложения крепости Кизляра, почему они там и поселены в трех станицахКазачество на Тереке появляется в XVI в., в XVII в. складывается единое терско-гребенское казачество, и лишь позднее разделяется на Терское и Гребенское войско (Козлов С.А. Кавказ в судьбах казачества (XVI-XVIII вв.). СПб., 2002, с. 21). Поставить под контроль Гребенское казачье войско правительству удалось только в середине XVIII в., когда оно было объединено с Терским семейным войском (по указу 1745 г.) (там же, с. 69).. Сии казаки точно также одеты и наездка на лошадей такая ж как Черкесы; и 160 человек Калмыков: эти только тогда храбры как погонишь неприятелей, а как сам ретироваться станешь, то первые же уйдут.

Потом дали мне егерский батальон, с ним также одно лето служил, но не удалось подраться, а потом как велено генералу Текелю, нашему начальнику Петру Абрамовичу, идти с корпусом для диверсии к крепости АнапеПоход на Анапу был предпринят в рамках 2-й русско-турецкой войны (1787-1791). Кн. Г.А. Потемкин предписал в апреле 1788 г. открыть военные действия против Анапы или Суджук-Кале для отвлечения противника от Очакова и Крыма. Однако русские войска переправились через Кубань только 19 сентября. 17 октября ввиду недостатка продовольствия русские войска отступили от Анапы. Об этом походе см. подробно в мемуарах А.С. Пишчевича., что на Черном море во фланге Кавказских гор; а потом 788-го года при переправе за Кубань, как шли к Анапе, я был тогда у генерал-майора князя РатееваРатеев (Ратиев, Ратишвили) Николай Юрьевич (1728/1731-после 1803) – князь, на службе кадетом с 1738, в 1770 находился в составе рус. войск в Тифлисе и наряду с русскими офицерами участвовал в заговоре против командующего русскими войсками в Грузии Тотлебена, за что в 1771 сослан в Сиб., был оправдан и продолжил службу;в 1779 в чине полковника (с 1777) командовал Изюмским легкоконным полком, в 1788 в чине генерал-майора (с 1785) шеф Кавказского егерского корпуса, в 1789 шеф Кубанского егерского корпуса, в 1790 уволен от всех дел. дежурным, за штаб-квартермистра и партизаном; сии три должности отправлял при авангардном корпусе, нашел место, где переправился целый корпус чрез Кубань-реку, отбил от оного неприятеля, сделав в другом месте фос-переправуФос-переправа – ложная переправа. с Гребенскими казаками и с двумя ротами егерей, за что меня хотя и рекомендовали, что первый переправился за Кубань, но ничем не наградили; а в статуте кавалеров Святого Георгия сказано, кто первый переправится на неприятельскую сторону, тому дать крест.

В марше при реке Кубани того де года Сентября 26 дня в генеральном сражении с горцами и Турками; здесь я послан был с 4-ю казаками доброконными и одним есаулом Карауловым, чтоб сыскать место и неприятеля с тылу зайтить, что мне и удаюсь; только сам было попался в их руки, ибо те, кои к сражению на помощь подоспевали, отрезали меня. Но я бросился вдруг с криком из лесу и отбил у них одно знамя; двух Абазинцов закололи, ибо они думали, что нас тут целый казачий полк был; и я то знамя привез к генералу Ратееву. Он благодарил меня за знамя, и что я цел возвратился и велел с собою идти одному полку и одному гранодерскому батальону за мною на то место, которое я нашел для сражения в лесу на поляне; тут пришедши построились мы двумя кареями, и неприятель, испугавшись, что мы открыли с тылу их канонаду из пушек по Туркам и Черкесам, кои все скачут к главному каре, где был Текелий; но как увидели, что мы их от гор отрезали, то все толпы бросились уже на нас и тем большой каре избавили от большого о урону; ибо оный построился в критическом месте тесном, что Горцы и Турки из лесу били из ружей солдат, а их было не видно.

И за cиe мне князь Потемкин ничего не дал, хотя я началом был для сохранения всего корпуса, а моему авангардному генералу Ратееву прислан орден 2-й степени Владимира. После сего под крепостью Анапою Октября 14-го того ж года не довольно открывал места, делал чрез рытвины и буераки мосты; ибо мы шли черными горами и занимал оные с боем оружия, но еще генерал-порутчика Петра Федоровича Талызина, бывшего своего полковника, избавил от смерти или б в плен попался. Он хотел переехать от нас на другую сторону болота посмотреть, как там дерутся егери его команды, и в оном завяз со всем своим 4-мя казаками конвоем, я увидя его погибающего, ибо Абазинцы разделись и голые шли к нему из тростнику с ружьями; в туж минуту выпросил я позволение у князя Ратеева своего командира, чтоб его отбить и вынести оттуда, что и удалось мне исполнить, приказав также раздеться 40 егерям и с одними только ружьями да по 5-ти патронов привязав им каждому на шею; слава Богу, его отбив от горцев вытащили. Тут два егеря были ранены, которым дал он довольную плату, а мне сказал “спасибо, брать, что ты старую хлеб-соль помнишь”.

От Анапы мы после сражения назад пошли, ибо от князя Потемкина не велено было ее брать штурмом, хотя было и удобно; ибо в крепости Анапе заперлись только Турки одни, коих было не больше трех тысяч, а горские воины все расположились по горам, не хотели помогать Туркам в городе Анапе. На возвратном пути почти каждый день горские жители нас провожали пулями и стреляли из лука; но большего вреда и сражения мы уже не видали, а переправившись назад, или на свой берег Кубань реку, солдаты много потерпели нужды от холоду и в недостатка провианта.

Сию экспедицию кончивши, я сталь проситься в отпуск. Генерал Текелий и отпустил меня только на 29 дней, я был и тому рад, думая, что еще поспею к штурму Очаковскому, куда я и поскакал на почтовых; но прихав в Екатеринослав город, узнал, что уже Очаков взятОчаков взят 6 декабря 1788 г., однакож я все к нему поехал посмотреть крепость и все укрепление и апроши, кои рыли наши. Там я нащел комендантом бригадира ЮргенцаЮргенц Давыд Николаевич – с 1781 г. полковник, с 1789 г. генерал-майор, состоял при Соединенной армии., мне знакомого еще в первую войну с Турками; он мне сказал, что большая часть Турок была сераксиром выведена из города в ретрашемент, который довольно был укреплен и обширен; следовательно все же войско уже не могло войти в крепость во время штурма; а все поколоты у входа к воротам, где сказывал он “великие кучи мертвых тел навалены были”.

Оттуда поехал я с данными мне от командиров аттестатами, за дела мои во время походу к крепости Анапе, в Санкт-Петербург, думал наверное крест Егорьевской получить; ибо в статуте сказано, “кто первой станет на неприятельской берег с боем оружия, тот получает Егорьевской крест”. Но ошибся в моих мыслях, а вина была только та, что не имел протекции, хотя и многие дивились, что я о сю пору без креста, я отвечал им: благодарю за сделанную честь, хорошо и то, что вы слышали о моих делах, нежели бы у меня спросили, за что я получил? Видно я только счастлив для откомандирования к бою, а к получению награждения другие. И подлинно многим дали чины и кресты, а мне ничего.

Так я поехал на Кавказскую линию обратно, где уже нашел главным командиром графа Ивана Петровича Салтыкова. Он меня взял к себе в дежурные; но недолго мне досталось у него быть в сей должности; ибо князь Потемкин перевел меня в егерские батальоны, по причине что я был в полку Астраханском драгунском сверх комплекта, а может быть и другой чей умысел был таскать меня из угла в угол целого государства, из Крыму к Каспийскому морю к Кизляру, оттуда опять на Черное к Инкерману; но принужден был ехать, взяв с собою белье и одного человека Егора, с которым я в кибитке на почтовых приехал в Каушаны, что в Бесарабии.

Это было 789-го года в Сентябре. Тут стоял с корпусом господин генерал-порутчик граф де БалменБальмен, де Антон Богданович (1741-1790) – граф, генерал-поручик (с 1780), до сентября 1782 г. командовал Кубанским корпусом, с 1784 директор Сухопутного шляхетного корпуса, с 1786 генерал-губернатор Курского и Орловского наместничества, с мая по октябрь 1790 г. командовал Кавказским корпусом, умер от чахотки в Георгиевске 4 октября 1790 г., в которому я и явился, объявя, что я еду к светлейшему князю Потемкину, для определения в егерские батальоны, имея отправление от графа Салтыкова; он мне советовал тогда лучше ехать одному с казаком и верхом, нежели в повозке, в рассуждении опасности разъезжающихся Турецких партий из города Бендер, а князь уже в Белграде или Акермане на Черном море, который был взят на капитуляцию. Итак я оставил кибитку у подполковника казацкого ИловайскогоИловайский – вероятно, Павел Дмитриевич Иловайский (1765-1811) – в 1787 г. премьер-майор, командир Донского казачьего полка, позднее генерал-майор., что был после генерал-майором, а сам с казаком верхом поехал к Белграду или Акерману. Дорогою ничего не случилось, кроме что дождь всего промочил. Приехавши туда, тотчас пошел к ПоповуПопов Василий Степанович (1745-1823) – с 1783 г. ближайший сотрудник Г.А. Потемкина, заведовал его канцелярией; позднее генерал-поручик (с 1796), действительный тайный советник (с 1807); с 1792 начальник Кабинета Екатерины II, с 1797 президент Камер-коллегии, с 1799 по 1807 в отставке, с 1807 управляющий Комиссариатским, а затем и Провиантским департаментами, с 1810 г. член Государственного совета. правителю письменных дел, и депеши, кои были со мною, ему отдал. Живши там 4 дня, спрашивал у него о своей судьбе; но он обыкновенно для кого был недобр, то промолчит и уйдет вон из канцелярии, или совсем запрется. И так я, пожив в Акермане 10 дней, уже почти и денег мало стало, да и в одной рубашке обчесался, выдумал, для скорого отправления стратажему: всегда за столом старался садиться против князя Потемкина, который лишь увидит меня, то тотчас спрашивает Попова и выговаривает ему, для чего я не отправлен (ибо князя только и увидишь за столом, а то редких к нему пускали, а особливо нашу братью, кои стены лбом своим пробивали без протекции). Сие я делал 4 раза, что был на глазах за столом; наконец уже Попов меня сам спросил и с гневом изволил выговор сделать, для чего я попадался на глаза в князю? Я ему отвечал для того, что я хочу, чтоб вы меня определили скорее в месту. “Вот тебе и место” и дал мне отправление явиться в Херсон к князю Репнину, к которому я и поехал верхом до Каушан, а там в своей кибитке. Приехавши в Херсон, к князю явился, которой мне повеление княжое объявил, что я определен в Лифляндский егерский корпус в 3-й батальон на ваканцию батальонного начальника 789 года Ноября 13 дня, о чем и ордером предписал шефу того корпуса генерал-мaйopy МекнобуМекноб Федор Иванович (1737-1790) – в 1774 г. подполковник Кабардинского полка, позднее генерал-майор, в 1789 г. командир Лифляндского егерского корпуса., чтоб я принял 3-й батальон от подполковника Стоянова на законном порядке (на котором от сдачи и поныне осталось моих денег 300 р.).

Батальон 3-й я нашел совершенно расстроенный, ибо cиe время было после штурма Очаковского, ни обозу, ни амуниции, а в комплект недоставало 320 человек; обо всем подал я рапорт в шефу и к князю-Репнину. В зиму построил я новый обоз, людей одел, ружья исправил, за рекрутами сам ездил в Витовку, где жил бригадир ФалеевФалеев Михаил Леонтьевич (ум. 1792) – происходил из купцов, поставщик армии и флота, сотрудник Г.А. Потемкина по хозяйственному освоению Северного Причерноморья, во время 2-й русско-турецкой войны руководил постройкой гребных судов в Николаеве, получил чин бригадира и был возведен в дворянское достоинство. {Был креатура князя Потемкина.}, или в город, что ныне Николаев, там наших всех рекрут почти голых, так что иные почти в рогожках ходили, ибо свое платье все изорвали на работе каменной, что Фалеев приказывать делать, то и сделали, уже год как там работали, и за то денег им никто не платил, из коих от непопечения по 10 мерли в день, и относили их без попа и отпевку как собак на носилках зарывать в ямы, я сам это видел, чему ужаснулся. А там же был генеральный гошпиталь, где никто не смотрел кроме цырульников, хотя и многие приставлены были, но они только наживались; остальные ж от рекрут умерших деньги брали себе. Господину Фалееву хотя я и сказывал, что нет ни малейшего человеколюбия; но он мне сказал “это, сударь, не может быть, я сам смотрю” и просил меня обедать, но я рад, что вырвал из погибели своих рекрут, помаршировал с ними в Херсон, где мы стояли в казармах, куда привел. Шеф разделил на 4 батальона, из коих мне досталось 320 человек. Каждого я раздел до наготы и осмотрел их, нет ли у них каких на теле зараз; нашел по большей части в чирьях и в чесотке, ибо одну рубашку носили по два месяца, тот же день велел их вести в баню, а рубашки купил им старые у других егерей; и как они обмылись, совсем другие люди стали; но все оставалась в них внутри та гнилость, которая вкоренилась от худой пищи и несмотрения, как были они на работе. И сколько моего старания ни было, из них более 60 человек в лазарете померло поносами и горячкою, ибо воздух в Херсоне отменно тяжелый, все ветры или жары; а в других батальонах и половины не осталось. К лету батальон 3-й я совсем устроил и людей поодиночке выучил прикладываться цельно, заряжать проворно и с ружьем как должно обходиться, сии три правила были у меня основанием солдатской должности; и шефу своему генерал-мaйopy Мекнобу летом показал весь батальон поодиночке, вот каким образом. Веревка была протянута, по которой егерь тащил бегом щит в рост человека, а шириною 1½ ар. Против оной по всей дистанции расставлены были чрез 20 шагов егерей по 6 человек, которые на бегу многие попадали в щит. А после и маневры строил с батальоном по егерски. Шеф был больше чем доволен, что из всего батальона только 17 ружей осеклось, а то все выстрелили без осечки; и осмотрел каждого и весь обоз и упряжь; после отдал в благодарность приказ по всему корпусу и прочим командирам рекомендовал также устроить свои батальоны; а еще ему больше приятно было то, что у меня меньше всех померло.

После осмотру батальонов пошли мы в поход к Бендерам и тут простояли до самой осени, оттуда пошли к крепости Килии, что на устье реки Дуная. Начальник у нашего корпуса был генерал артиллерии Иван Иванович МиллерИмеется в виду Меллер-Закомельский Иван Иванович (1725-1790) – барон (с 1789), генерал-аншеф (с 1783), с 1783 г. исполнял обязанности генерал-фельдцейхмейстера, в 1790 г. командовал корпусом под Килией, 6 октября смертельно ранен и 10 октября умер., который от раны умер там же как взяли 790 года Октября 6 ретраншемент Киллийский.

На место его прислан командовать корпусом ген.-порутчик Иван Васильевич Гудович. Он обложил формально крепость, велел нашему шефу один Армянский монастырь отбить, шеф послал с батальоном меня, cиe я исполнил, выбивши Турок, после чего под моим же прикрьтем и брешь-батарею заложил. Тут был инженерный ген.-майор КнорингКнорринг, фон, Густав Иванович (Федорович) – с 1789 г. инженер-генерал-майор, находился при Соединенной армии. В «Записках» Л.Н. Энгельгардта (М., 1997. С. 64) упоминается бригадир Б.Ф. Кнорринг, находившийся в 1788 г. в Украинской армии и командовавший инженерами. Это ошибка. Кноринг Богдан Федорович (1746-1825), командовавший позднее в 1808-1809 гг. русской армией в русско-шведской войне, был генерал-майором с 1786 г.,к инженерным войскам отношения не имел и во 2-й русско-турецкой войне не участвовал; в 1788 г. он числился при Оренбургском корпусе и был в отпуске, а в 1789 г. при Финляндской армии (Полководцы, военачальники и военные деятели России в «Военной энциклопедии» И.Д. Сытина. СПб., 1995. С. 276; Список Воинскому департаменту на 1788 и 1789 гг.). Следовательно, и в мемуарах Энгельгардта речь идет о Густаве Кнорринге.; а по стрелянии 5 дней стену и башню разбили, от которой каменья и кирпичи в ров повалились, почему паша, той крепости начальник, и выслал 300 человек отборных янычаров вон из крепости, и велел лечь против башни во рву, для прикрытия пролома под своими пушками, а чтоб узнать, как завален ров, и можно ли перейтить его. Для сего во время ночи я был послан бригадиром дежурным при блокаде находящимся Рахмановым, с тремя егерями. Не знаю, откуда cиe повеление пришло, но должен повиноваться правилам службы; хотя и верная смерть предстояла: ибо и те янычары были во фланге бреши, до которой мне мимо их должно пропалзывать. В душе своей сказал “буди, Господи, воля Твоя надо мной”, передавшись в егерскую шинель, с двумя егерями, пополз ко рву, прокрадываясь мимо печей разломанных, кои остались от пожару: ибо форштат был весь выжжен. Отползли мы от брешь-батареи сажень 10; егерь мой увидел изо рва выходит огонь и мне сказал, и так мы остановились. Что будет от сего огня? думая себе: может быть, это их дозор ходит по рву; но потом огонь идет все к нам ближе. Я велел егерям ружья оправить, и сам вынул яз ножен саблю, огонь поравнялся с нами, то увидели мы, что это два Турка с фонарем, мы туж минуту их обступили. Я спросил: куда вы идете? толмач мне отвечал, что это байряктар идет с письмом от паши к нашему генералу. Я их и отвел к дежурному бригадиру, Михаил Степановичу Рахманову, который обрадовался и сказал “верно это значит, что паша хочет крепость сдать”. И подлинно так и вышло: на другой день мы Килию и заняли. Господин генерал Гудович меня лично благодарил за счастливую встречу и успехи против крепости, и подлинно было для меня счастье: могло б быть, чтоб я подле бреши и голову потерял. Сказал, что “будет меня рекомендовать за все до сего времени дела и услуги отечеству”; и правда, послал меня после с большою реляцией обо всем к князю Потемкину в Бендеры. Но я там, живши две недели, ничего не получал; не был удостоин милости ни княжей, ни Попова, и с тем возвратился к своему батальону, а прежде посланный господин Титов был награжден премьер-майорским чином; ибо он больше моего заслужил, сидевши в палатке за столом, только подписывая на приказах “дежурный майор”.


Опубликовано в сборнике: "Русский архив" М. 1905. Книга Первая Записки отставного генерал-майора Сергея Ивановича Мосолова. История Моей жизни.

Комментарии по изданию: Кавказская война: истоки и начало. 1770-1820 годы. СПб. Звезда. 2002

наверх

Поиск / Search

Содержание

Об авторе

Как следует из записок Мосолова, он родился в 1750 г. Его рассказ интересно сопоставить с данными формулярного списка (РГВИА Ф.489. Оп. 1. Д.2327. Л.30об.), обнаруженного нами среди формулярных списков офицеров Астраханского драгунского полка (на 1789), в котором служил и А.С. Пишчевич (см. мемуары).

Согласно этому документу Мосолов с 16 марта 1765 был подпрапорщиком, с 6 августа 1765 сержантом, с 1 января 1770 адъютантом «и в оном же чине подпоручиком» с 1 января 1771, затем поручиком с 1 января 1773, капитаном с 24 ноября 1774, секунд-майором с 19 сентября 1780, премьер-майором 1 января 1786. В формулярном списке офицеров полка (там же, Л. 4) указаны и сражения, в которых принимал участие Мосолов. Он был 19 апреля под Хотиным при атаке неприятельского ретраншемента, 2 июня под Хотиным в полевой баталии, «в 1770 г. в Молдавии 7 июня при взятии неприятельского ретраншемента и лагеря», а 21 в полевой баталии. В 1771 г. 21 октября при атаке и взятии города Мачина, затем в ноябре и в декабре, в действиях на Дунае, в частности, в сражении 28 ноября. Потом 1772-1773 года в походе в сражении под городом Турной, октября 26 при бомбордировании города Рущука и ноября 3 при переправе на супротивный берег Дуная против Тортукая и под Рущуком 14 июня в действительном под оном сражении в отдельном батальоне впереди корпуса, где выслан был с ротой против неприятельской вылазки и за полезное сопротивление награжден капитанским чином и до окончания войны находился». В 1778 и 1779 г. он был в Польше, в 1782 и 1783 в Крыму, а в 1785 «при переправе через Терек на Сунже при прогнании бунтующих чеченцев и других пограничных народов». В 1788 «по переправе за Кубань сентября 26 в генеральном сражении при реке Убине до октября 14 под городом Анапе действительно находился».

1 января 1789 г. был уволен генерал-аншефом Текелли «в домовой отпуск». Совпадения некоторых неточностей (даты сражений и походов) в формулярном списке и в мемуарах позволяют считать, что Мосолов, не надеясь на свою память, пользовался своим формулярным списком при написании мемуаров.

Ссылки / links

Вторая Русско-турецкая война 1787-1791 гг. Книги, статьи, документы

Реклама

Печатные игровые поля для варгейма, печатный террейн